16+
Главная » 2015 » Ноябрь » 3 » Моё советское детство. Блоги / Дмитрий Гудзовский. "Амур.инфо"
10:37
Моё советское детство. Блоги / Дмитрий Гудзовский. "Амур.инфо"

Мой друг, я расскажу тебе о своём детстве. Оно было не очень, но слава Богу, всё ж таки было. Я, конечно, не просил меня рожать, но что тут поделаешь.

Этот страшный период моего роста проистекал в семидесятые-восьмидесятые. Было это не в худшем месте на планете (см. Сомали, Житомер, Бангладеш, Магдагачи). Дело было в городе Тынде.

Далее я стану излагать рваными отрывками. Возможно, мои ровесники узнают кое-что из своего детства. Все сходства случайны и одновременно закономерны.

Мои первые годы я перемучился в бараке на двадцать комнаток. Этой жути я сам не помню, но длинное строение барака маячило перед глазами еще 12 лет, так что своё мнение составить не представляло труда.

Мои ранние воспоминания относятся к «илитному» бараку. Такой строили на семейных. То есть на уже имеющих детей. Спасибо. Бараки были составлены из щитов. Щиты засыпаны опилками. Всё строение на пять семей. Представляло собой прямоугольник. По две кваритирки с каждой стороны и одна посередине, с крылечком-аппендиксом в сторону.

Воду завозили раз в два-три дня. На улице стояли 200литровые бочки. В мороз их нужно было вытаскать внутрь квартирки. Обычно у каждой семьи для этих целей бочки дублировались на кухоньке. Вытаскивать – значит переносить воду вёдрами. Морозы в Тынде часто стояли лютые и вода вымерзала под чистую. Если не сделать этого за пару часов, то выход был один – опрокинуть бочку на землю и лупить по ней колуном (тяжёлый клинообразный топор), пока весь лёд не вытряхнется наружу. Мне приходилось делать это лет с восьми. Нужно было не позабыть прислюнявить прищепкой к краю бочки талончик на 30 копеек – то была плата за бочку. Жители из барака-общаги (на 20 комнатух) часто приходили с банками. Они стучали в дверь и родители неизменно позволяли им взять воды. Отчего-то им периодически забывали завозить воду в огромную кубообразную ёмкость в подъезде.

Три четверти года нужно было топить печь. Углём мы отродясь не пользовались. Наверное, его не было вовсе. Дрова ничего не стоили. Отцы привозили их в виде брёвен и пилили-кололи тут же.  Дрова сгорали быстро и умение растопить печь было привито мне со времён первого проявления самосознания. Играть со спичками было просто некогда. Представьте себе восьмилетнее дитё, которое приходит с занятий часов в 12. Родители строят коммунизм, а в хатке холодно. Я тащил дровишки из поленницы и нащепав ножом лучины, растапливал печь сам. Отец с матерью возвращались к вечеру, а мне еще надо было чего-то есть.

Еды было много. Я не помню, чем меня кормила мама на завтрак, а на обед я жарил себе тушёнку с яйцами. В это трудно поверить, но я мог слопать яичницу из шести яиц. Вторым вариантом была банка тушёнки с парой яиц в придачу. В нынешнем состоянии я не осилю и четырёх яиц. Еще была сгущенка и печенье «Юбилейное». Я мог нарезать сливочного масла, уложив его на печенье и съесть его со сгущёнкой. Кошмар! Печенье можно было размочить в чае. Часто оно разбухало и по недосмотру, падало в стакан бесформенной массой. Я его употреблял и в таком состоянии. Из вышесказанного можно судить о важности калорийной составляющей в питании, но никак не о витаминной ценности и т.д.  Излишне упоминать о том, что всё это готовилось на огне и часто пригорало. Тефлон я увидел много позже.

По большим праздникам, вроде Нового Года, отец приносил ящик мороженого, ящик мандарин и кулёк с конфетами от предприятия, на котором он работал. Мороженое было сливочное и от этого слегка стрёмное. Мало того, оно могло быть еще и фруктовым. Жестокий мир! Уже тогда я знал о существовании пломбира. Пломбир был чудесен и недосягаем одновременно . Мандаринами пах каждый Новый Год. Конфетами я просто обжирался. Фантики собирали для хвастовства и коллекции. Кульки со сладостями приносили оба родителя и еще один выдавали в детсаду-школе. Это было феерично. Месяц слипшейся жопы. В прочие времена сладости прятались и выдавались дозировано.

Праздники были совершенным волшебством. Взрослые переставали донимать детей всякими глупостями. Можно было сколько угодно смотреть советские фильмы и бездельничать.

В те времена мы = дети коллекционировали всё подряд. Мы собирали альбомы с марками, гильзы от патронов, пробки от бутылок, монеты разных стран, переводки, модели автомобилей и Бох знает что еще. Помню марки школьного товарища. У него были целые страницы в альбоме, разбитые на темы. Были там марки с изображением картин из галерей изобразительных исскуств, спортивных турниров и полетов в космос. Я мог любовно листать эти альбомы часами. Предложите этот вариант времяпровождения теперешним детям. Они вас просто забанят.

С абсолютной уверенностью могу сказать, что меня вырастил телевизор. Я смотрел буквально всё. Испанский язык для второго года обучения, Сельский час, Клуб путешественников, Международную панораму, Утреннюю почту и т.д. Отец часто вынимал из телевизора предохранители, чтоб я не мог его включить. Родители уезжали на сбор грибов и ягод, а я оставался, типа, учить уроки. Большую часть времени я пялился на экран. По приезду он ощупывал заднюю крышку телеприемника, чтобы проверить по температуре, включал ли я его. Прости, батя, у меня были предохранители в чашке сервиза в стенке (мебельный гарнитур, состоящий из платяного шкафа, шкафа для книг и отделения для хранения хрусталя и прочей праздничной посуды) и менять их я умел. Сам не представляю, каким потаенным образом из меня хоть что-то получилось.

С годами телевизоры менялись. Они не "умирали". Их просто заменяли, унося устаревшую модель в сарай.

Самым жутким при жизни в бараке были походы по нужде. Пока я был совсем маленьким, мне позволялось ходить на ведро, что стояло под «мойдодыром» (рукомойник, заливаемый сверху парой литров воды) на кухне. Лет с восьми возраст предписывал мне отправляться на улицу. Общественный туалет был дощатым и зловонным строением в конце двора. Я ходил в него с квадратной батарейкой и примотанной  к ней изолентой лампочкой. То был простейший фонарик советской эпохи. Такой сооружали все дети во дворе. Туалет делился на мужскую и женскую половины. Мужская часть состояла из помоста и четырех очек (прорехи круглой формы в полу) на  нем. Было страшно застать там человека в соответствующей позе. Я подолгу мялся прислушиваясь и лишь спустя время решался зайти внутрь. Жутче всего было обнаружить в соседнем отсеке женщину (автор имеет в виду звуки присутствия). Не представляю, что бы случилось с моей нежной психикой, случись такое столкновение.

Помойка. Это место непременно существовало и станет существовать всегда. Тогда это был дощатый куб, в который предлагалось выливать всякую дрянь. Мы вынуждены были иметь жидкие отходы, так как не имели канализации. За зиму куб превращался в гигантский, грязный, источающий смрад кубик льда впечатляющих размеров. Весной его вывозили при помощи экскаватора и грузовика. В попытке спрятать свой дневник с двойкой, я уходил за несколько дворов и изорвав его в клочья, ховал в такой вонючий куб дряни.

Плохие отметки не сулили ничего хорошего. Открыв тетрадь, с проверенным учительшей диктантом, я получал удар в голову, сравнимый с солнечным, а дома – еще и вполне себе реалистичный по башке. Сколько, братцы мои, я получил подзатыльников! Вы бы, наверное, не вынесли такого количества. Я очень скорблю. Учился я из рук вон. Как меня не выгнали из школы?  Хотя, однажды таки выгнали.

Когда родителей не было дома, я часто проводил время у окна. От чего-то более всего мне помнятся зимы. В мороз я протаивал лёд, нараставший до нескольких сантиметров на стекле, руками и смотрел на двор в дыру. Она быстро зарастала узором и я вновь грел ее пальцами.

Еще можно было открыть форточку и кормить собаку Карая под окном. Я отрезал ему кусочки колбасы и привлекал его благодарное внимание. Пёс жил в будке, обитой войлоком изнутри и по вечерам, я вызывался кормить его супом. Я вползал на корточках к нему внутрь и проверял температуру еды в кастрюле пальцами. Стоило раз подпустить его к еде, как он тотчас считал ее своей и мог цапнуть за руку. Давать есть раньше, было нельзя, так как собаки не различают температуры и могут обжечь горло. Так учил отец.

Во дворе барака все годы была насыпана куча песка и мы все время спорили, чей отец завёз её. Куча обновлялась ежегодно, так как за время от весны до весны мы её растаскивали. Все ребята двора обладали целой армией солдатиков, что донельзя походили друг на друга, ведь разнообразия магазины предложить не могли. Мы выстраивали свои армии и это занимало все время игры. Количество бойцов было столь огромно, что до самой войны так ни разу и не дошло.

Летом родители хотели побыть одни. Не всякий год получалось выехать к морю. Фантастические зарплаты не гарантировали путевок на курортах, а путешествия дикарями сулили непредсказуемость. Так меня отправили в пионерлагерь. Мне было всего семь и в пионеры я еще не годился. Вне своей дворовой компании я себя никак не представлял и потому, пребывание в чужом месте стало совершенным испытанием.

В семь утра нас будили громкой музыкой, подразумевалось скорое одевание и выдворение на линейку. Утро не сулило ничего доброго. Температура градусов в 12. После построения общий исход в столовую. Далее мероприятия, сон час и т.д. Всё связанное с движением строем и вообще, всякая общественная деятельность на всю жизнь оставила во мне такое мощное неприятие, что до сих пор подташнивает. Помню песни Пугачёвой, Боярского и неизменное «Здравствуйте, ребята, в эфире Пионерская Зорька!». Убейте меня. В свободное время мы слонялись, где придется. Самым познавательным было место возле барака (да. И там мы жили в бараках) старшего отряда. Самые продвинутые находили использованные презервативы и подняв их на палке, поясняли: «это гандоны». Было весело.

Думаю, родители испытывали неловкость от выдворения меня на выселки. От этого они навещали меня каждые выходные и кормили запеченной курицей. Обогатившись новыми знаниями, я радостно пересказывал родителям матерные анекдоты, усвоенные в периметре лагеря. Мне было необходимо узнать реакцию папы с мамой на эту молодецкую удаль. Отец прятал глаза, но было ясно что он давится от смеха, а мама, напротив, многозначительно их вытаращивала. В общем, похвалы я не дождался.

Описанные мной бараки существуют в Тынде и теперь. Строили их на пять лет эксплуатации. Стоят уже сорок.

Источник: Блоги / Дмитрий Гудзовский. "Амур.инфо"
Фото: Дмитрий Гудзовский
Категория: Тында | Просмотров: 405 | Добавил: Бизнес-справка | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
Информация
Все материалы данного сайта являются объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование информации и объектов без предварительного письменного согласия правообладателя.
Контактная информация
Phone: +7 416 56 53333 Email: biznes-spravka@rambler.ru
Тындинская бизнес-справка
676282, Амурская область,
г. Тында, ул. Красная Пресня, 49, оф. 1
Местоположение на карте